Безопасность Kubernetes: RBAC, сетевые политики, секреты в Vault и защита цепочки образов
Безопасность Kubernetes — это настройки и привычки, которые ограничивают, кто и что может сделать в кластере. Инженер выдаёт людям и сервисам только нужные права через RBAC, запрещает привилегированные поды уровнями Pod Security, закрывает лишний трафик сетевыми политиками, хранит пароли во внешнем хранилище вроде Vault, пускает в кластер только проверенные и подписанные образы, включает журнал аудита и сверяет настройки с CIS Benchmark. Начинать стоит с уверенного знания Kubernetes и Linux, а слои защиты осваивать по одному.
Содержание

Частое заблуждение — считать, что кластер в облаке защищён «из коробки». Провайдер отвечает за управляющий слой, а права, политики и секреты внутри кластера настраивает команда. По умолчанию многое открыто: любой под принимает соединения от любого другого, а секреты лежат в etcd без шифрования.
Что защищают в кластере
API-сервер принимает все команды kubectl, запросы конвейеров и приложений. Поды могут работать с лишними правами и добраться до узла. Сеть между подами по умолчанию не разделена. Секреты хранят пароли и токены. Образы бывают уязвимыми или подменёнными. И нужен журнал, по которому восстанавливают, кто что сделал.
На практике защиту кластера чаще всего берут на себя DevOps-, SRE- и платформенные инженеры: они пишут роли RBAC, ставят метки уровней безопасности на пространства имён, составляют сетевые политики, подключают приложения к хранилищу секретов и встраивают сканер в конвейер. Специалист по безопасной разработке (AppSec, DevSecOps) смотрит шире — на код, зависимости и процессы команды, — а кластер для него лишь один из участков.
RBAC и наименьшие привилегии
RBAC (Role-Based Access Control) описывает права ролями и привязывает их к пользователям, группам и сервисным учётным записям. Role действует в одном пространстве имён, ClusterRole — во всём кластере. Принцип наименьших привилегий означает, что у каждого субъекта есть ровно те действия над теми ресурсами, без которых он не справится с задачей.
Коварнее всего права, которые выглядят безобидно. В руководстве Kubernetes по хорошим практикам RBAC сказано, что действия list и watch над Secret фактически раскрывают содержимое секретов, а не только их названия. Документация по Secret добавляет: кто может создать под в пространстве имён, может прочитать любой секрет в нём, и это касается косвенного права — например, на создание Deployment. Значит, конвейеру, которому «только деплоить», нельзя давать пространство имён, где лежат секреты чужой системы: их разносят по разным пространствам.
Из того же руководства следуют ещё правила: не добавлять людей в группу system:masters, участники которой обходят все проверки RBAC; не работать под cluster-admin без необходимости; избегать * в ролях; отключать автоматическое монтирование токена (automountServiceAccountToken: false), если приложению не нужен API. Глаголы escalate, bind и impersonate выдают только осознанно.
Pod Security Standards
Стандарт описывает три уровня. Privileged ничего не ограничивает и нужен системным компонентам. Baseline запрещает самые опасные настройки, например доступ к пространствам имён узла. Restricted требует запуска не от root и отказа от лишних возможностей ядра. Встроенный контроллер Pod Security Admission применяет уровень по метке пространства имён вида pod-security.kubernetes.io/enforce: restricted.
Режимов три: enforce отклоняет под, audit делает пометку в журнале аудита, warn выводит предупреждение. По документации Pod Security Admission, enforce проверяет только сами поды, а не Deployment. Поэтому kubectl apply проходит без ошибок, а подов нет — причина видна лишь в событиях ReplicaSet. Уровень вводят постепенно: сначала warn и audit, правка манифестов, потом enforce.
Сетевые политики
NetworkPolicy задаёт, какие поды с какими могут обмениваться трафиком. По документации Kubernetes, по умолчанию под не изолирован ни на вход, ни на выход, а политика без сетевого плагина, который её реализует, ничего не делает: объект создан, трафик идёт как раньше. Поэтому сначала проверяют, поддерживает ли политики CNI-плагин, например Calico или Cilium.
Рабочая схема — «запретить всё входящее» для пространства имён и затем разрешающие правила: фронтенд обращается к API, API — к базе, мониторинг — к метрикам. Стандартная NetworkPolicy не журналирует события и не шифрует трафик; для этого есть собственные политики Calico и Cilium и service mesh.
Секреты и Vault
Secret в Kubernetes — не сейф: значения закодированы в Base64, а это не шифрование. Документация называет минимум мер: включить шифрование секретов в etcd, выдавать доступ к ним по наименьшим привилегиям, ограничить, какие контейнеры видят секрет, и рассмотреть внешнее хранилище.
HashiCorp Vault как внешнее хранилище убирает пароли из Git и манифестов, записывает каждое обращение и выдаёт доступ на короткий срок. Приложение получает секрет через Vault Agent Injector или оператор External Secrets, а плановая смена паролей перестаёт быть авралом.
Цепочка образов: сканирование, подпись, допуск
Защита цепочки поставки отвечает на два вопроса: нет ли в образе известных уязвимостей и тот ли это образ, который собрал ваш конвейер. Первое решают сканеры вроде Trivy: они сверяют пакеты с базами уязвимостей и останавливают сборку при критичных результатах. Второе — подпись: Cosign подписывает образ после сборки, а политика Kyverno на входе в кластер не пускает неподписанные. Образ закрепляют по дайджесту (@sha256:…), а не по тегу latest.
Аудит, CIS Benchmark и инцидент
Журнал аудита API-сервера показывает, кто, когда и над каким ресурсом выполнил действие. По документации об аудите, без файла политики события не записываются вовсе. Для секретов достаточно уровня Metadata, чтобы их значения не попали в журнал; срок хранения задают флагами --audit-log-maxage и --audit-log-maxbackup. CIS Kubernetes Benchmark — открытый набор рекомендаций по настройке компонентов, а kube-bench прогоняет эти проверки и выдаёт отчёт. Falco следит за поведением контейнеров и сообщает, например, о запуске оболочки в поде.
При инциденте под сначала изолируют меткой под запрещающую политику, но не удаляют, иначе пропадут следы. Затем сохраняют события, логи и журнал аудита, находят учётную запись, через которую шли действия, отзывают токены, меняют секреты и закрывают причину.
С чего начать и в каком порядке осваивать
Порядок ниже идёт от мер с наибольшим эффектом к тем, что требуют работающей базы: права и изоляция подов защищают сразу, а подпись образов и аудит без них мало что дают. Каждый шаг удобно пройти на учебном кластере в kind или minikube, который не жалко сломать.
- Создайте сервисную учётную запись с ролью «только чтение подов» и проверьте её права командой
kubectl auth can-i --list --as=system:serviceaccount:<пространство>:<имя>. - Поставьте метку
warn: restricted, задеплойте приложение, исправьте манифест по предупреждениям и включитеenforce. - Установите CNI с поддержкой политик, запретите всё входящее и разрешите только нужные пути.
- Включите шифрование секретов в etcd и подключите приложение к Vault в режиме разработчика.
- Встройте Trivy и Cosign в учебный конвейер и добавьте политику Kyverno с проверкой подписи.
- Включите аудит, прогоните kube-bench и разберите самые серьёзные пункты отчёта.
Учебный пример: команде выделили пространство имён shop с API магазина и базой. Инженер даёт конвейеру право обновлять только Deployment в shop, выносит пароль базы в Vault, ставит уровень restricted, разрешает подключение к базе только из API и требует подписи образов. Проверка простая: kubectl auth can-i подтверждает, что конвейер не читает секреты, а неподписанный образ отклоняется.
Пройти эти слои на готовых стендах с заложенными ошибками конфигурации и инцидентами можно на практикуме Слёрма «Безопасность в Kubernetes»: около 50 часов практики в своём темпе, блоки по hardening, RBAC, секретам, цепочке поставки, аудиту и реагированию, решения проверяются автоматически. Нужен опыт работы с Kubernetes в продакшене от полугода.
Частые ошибки
Типичные промахи: выдать cluster-admin конвейеру, «чтобы не мешало»; писать NetworkPolicy в кластере, где плагин их не поддерживает; хранить секреты в values-файлах Helm в Git; включить enforce без этапа warn; поставить сканер без порога, так что отчёт из сотен строк никто не читает. Главная привычка — проверять каждую меру: под от root отклоняется, соединение в обход политики не устанавливается, учётная запись получает отказ на чтение секретов.
Как выбрать обучение
Безопасность кластера плохо учится по видео. Смотрите, есть ли стенды, где вы сами настраиваете права и политики, проверяет ли кто-то результат, есть ли блок о реагировании на инцидент. Если с самим Kubernetes пока неуверенно, начинайте с эксплуатации кластера.
Для тех, кто уже работает с кластером, подойдёт онлайн-курс Слёрма «Kubernetes: продвинутый уровень» — вторая программа той же школы с другой задачей: восемь недель о внутреннем устройстве кластера, сетях на Calico и Cilium, OIDC, безопасности подов, Vault и шифровании etcd. На курсе итоговая сертификация — сломанные кластеры, в том числе с RBAC, сетевыми политиками и Pod Security Admission.
Если защита кластера — часть более широкой роли в безопасной разработке, нужна программа, где Kubernetes соседствует с конвейером CI/CD, анализом кода и моделированием угроз. Путь длиннее, зато понятно, кто принимает риск и как договариваться с разработчиками.
Под это подходит программа Нетологии и НИУ ВШЭ «DevSecOps: практика безопасной разработки»: шесть месяцев, модуль о Kubernetes с RBAC и безопасными деплойментами, секреты в Vault, SAST, DAST и SCA в GitLab CI. Сетевые политики и admission-контроль в описании не указаны — их глубину уточните у школы до оплаты.
Сравнивая программы, держите в голове порядок из плана выше: курс должен закрывать те слои, которые вы ещё не прошли сами, и давать практику на стендах, а не только лекции.
Сопоставить онлайн-школы по стоимости, практике и поддержке наставника поможет рейтинг онлайн-школ по DevOps и инфраструктуре — он охватывает направление целиком, а не только защиту Kubernetes.
Как навык влияет на доход
Отдельной зарплаты «за безопасность Kubernetes» в открытых данных нет: навык входит в требования к DevOps-, SRE-, платформенным и DevSecOps-инженерам. По обзору Хабр Карьеры от 10 августа 2026 года, в России за первое полугодие 2026 года средняя зарплата DevOps-инженера — 238 тысяч рублей, AppSec-инженера — 277 тысяч. Это средние, а не медианы, без разбивки по уровням и городам, методика не описана.
Надбавку за сам навык из этих цифр не вывести. Заметнее другое: инженер, который показывает настроенные роли, политики и проверку подписи, получает задачи по платформе и безопасности. В вакансиях сравнивайте медиану своего города и уровня и уточняйте, входят ли в обязанности дежурства.